|
Начало работы Лермонтова над «Маскарадом» относится к 1835
г. В первой редакции драма была представлена в драматическую цензуру при Третьем
отделении собственной его императорского величества канцеляпии в октябре 1835 г.
– для разрешения на постановку в «Императорском Санктпетербургском театре». В
докладе цензора Е. Ольдекопа, опубликованном в 1911 г. в «Ежегоднике
Императорских театров», указывается: «Возможно, что вся пьеса основывается на
событии, происшедшем в нашей столице. – Я не могу понять, как автор мог бросить
следующий вызов костюмированным <балам> в доме Энгельгардтов:
Я объявить вам, князь, должна,
Что эта клевета
нимало не смешна.
Как женщине порядочной
решиться
Отправиться туда, где всякий сброд,
Где всякий ветренник обидит, осмеет,
Рискнуть быть узнанной...»
Из пометы на докладе Ольдекопа видно, что 8 ноября 1835 г. «Маскарад» был
возвращен Лермонтову «для нужных перемен».  Василий Васильевич Энгельгардт (1785-1837) - внучатый племянник Г. А. Потемкина,
унаследовавший от него громадное состояние, женился на Ольге Михайловне Кусовниковой (1796-1853), дочери откупщика, получившей в приданое от отца дом на
Невском проспекте. Присоединив к своим миллионам приданое жены, Энгельгардт оказался в числе богатейших людей Петербурга. Третье отделение исчисляло его
состояние в 27 миллионов. Вступив в 1828 г. во владение своим огромным состоянием, В. В. Энгельгардт приступил к перестройке дома своей жены на Невском
проспекте.
Князь П. А. Вяземский, учившийся с Энгельгардтом в Иезуитском пансионе, писал, что он был «хорошо и всенародно знаком Петербургу. Расточительный богач, не
пренебрегающий веселиями жизни, крупный игрок, впрочем, кажется, на веку своем более проигравший, нежели выигравший, построитель в Петербурге дома,
сбивавшегося на Парижский Пале-Рояль, со своими публичными увеселениями, кофейнями, ресторанами. Построение этого дома было событием в общественной жизни
столицы, Пушкин очень любил Энгельгардта за то, что он охотно играл в карты, и за то, что очень удачно играл словами. Острые выходки и забавные куплеты его
ходили по городу». По окончании перестройки дома в верхнем этаже Пале-Рояля разместилась гостиница, где приезжим предлагались «удобные и прекрасные
квартиры». В 1835 г. здесь останавливался Лев Пушкин. «Вообрази, что он здесь взял первый номер в доме Энгельгардта, за который он платил двести рублей в
неделю», - писала Ольга Павлищева своему мужу.
Гостиница в доме Энгельгардта помещалась над бальными комнатами, где происходили традиционные маскарады. Завязка драмы в лермонтовском «Маскараде» происходит в доме
Энгельгардта. Арбенин говорит князю Звездичу:
Рассеяться б и вам
и мне не худо...
Ведь нынче праздник и,
верно, маскарад
У Энгельгардта.
Примечательна запись от 11 февраля 1838 г. в дневнике Иосифа Виельгорского - товарища цесаревича-наследника великого князя Александра Николаевича, (впервые
опубликована в 1999 г. в Москве Е. Э. Ляминой и Н. В. Самовер): «Разговорился с Сергеем Волковым о маскарадах, Государе; он сказал мне, что тому три года
Государь обесчестил княгиню Долгорукую, урожденную Апраксину в маскараде в доме Энгельгардта; и что все происходило в одной из комнат наверху; что с тех пор она
никуда не показывается; что отца ее сделали сенатором; Императрица требовала для отклонения подозрений, чтобы Государь окрестил вскоре потом родившегося
ребенка...»
Разговор приятелей происходил в феврале 1838 г. и речь шла о маскараде в доме Энгельгардта в 1835 г. Мог ли Лермонтов знать об этом случае, когда писал драму
«Маскарад»? Мог. Если Пушкин был приятелем Василия Васильевича Энгельгардта–старшего еще с юных лет, когда оба они состояли членами «Зеленой
лампы», то Лермонтов – однокашник Василия Васильевича Энгельгарда – младшего (1814-1868), сына предыдущего. Они знакомы по Школе гвардейских подпрапорщиков и
кавалерийских юнкеров, куда В. В. Энгельгардт поступил в 1834 году, Лермонтов в том году выпускался из Школы. Кроме того, после ареста Лермонтова за
стихотворение «Смерть поэта» среди обнаруженных бумаг при обыске в «Описи перенумерованным бумагам корнета Лермонтова», составленной 20 февраля 1837 г.,
значится: «8. «Письмо Энгельгардта, с посылкою билета в Благородное собрание и с приглашением к себе».
Для высшего света альковые подвиги императора Николая I не были тайной. Даже барон Модест Корф в своих «Записках», подвергнутых жесточайшей автоцензуре и
перед публикацией в журнале «Русская Старина» отданных для прочтения императору Александру II, упомянул княгиню Долгорукую, урожденную графиню Апраксину, среди
любимых дам государя. Не случайно, что в 1836 г. переделанный Лермонтовым «Маскарад» был снова запрещен. Цензор
Е.Ольдекоп сослался на то, что «в новом издании мы находим те же неприличные нападки на костюмированные балы в доме Энгельгардтов, те же дерзости против дам
высшего общества...» Эти дерзости касались и императрицы Александры Федоровны, посещавшей маскарады в доме Энгельгардта.
На снимке: Николай I. Копия
В. Голике с портрета Ф. Крюгера 1835 г.
Александр Марков
|
