М. И. Верзилина, скрыв от следственной комиссии свидетелей ссоры Лермонтова и Мартынова в ее доме, не допустила снятия показаний с дочерей, опасаясь их компрометации в общественном мнении. Должно было пройти сорок четыре года, когда Э. А. Шан-Гирей, рожденная Клингенберг, разговорится и начнет публиковать свои многочисленные, порой противоречивые воспоминания о дуэли Лермонтова и Мартынова в разных журналах: 1885 г. — в “Ниве”, 1887 г. — в “Русском Архиве”, 1891 г. — в “Русском обозрении”, “Севере” и других, фактически до самой своей смерти, последовавшей в 1891 г. П. А. Висковатов широко использовал эти воспоминания в своей книге “Михаил Юрьевич Лермонтов. Жизнь и творчество”, опубликованной в 1891 г. и составившей шестой том подготовленного биографом собрания сочинений поэта.
    В воспоминаниях Э. А. Шан-Гирей не очень внятно говорится о роли Надежды Петровны Верзилиной (1826-1863) в событиях накануне дуэли.
    “Лермонтов иногда бывал весел, болтлив до шалости: бегал в горелки, играли в кошку-мышку, в серсо; потом все это изображалось в карикатурах, что нас смешило. Однажды сестра просила его написать что-нибудь ей в альбом. Как ни отговаривался Лермонтов, его не слушали, окружили всей толпой, положили перед ним альбом, дали перо в руки и говорят: “пишите!”. И написал он шутку-экспромт:
Надежда Петровна,
Зачем так неровно
Разобран ваш ряд,
И локон небрежно
Над шейкою нежной...
На поясе нож,
C,est un vers qui cloche!
(Вот стих,
который хромает)
    Зато после нарисовал ей же в альбом акварелью курда. Все это цело и теперь у дочери “ее”.
    В настоящее время лист с акварельным рисунком Лермонтова, подписанного “Kurde”, хранится в Государственном литературном музее в Москве. На портрете изображен друг Лермонтова А. А. Столыпин (Монго) в халате, спущенном с правого плеча, и бараньей папахе на голове. А ведь это насмешка над 16-летней девицей. В те времена мужчинам считалось неприлично обнажать шею, а здесь на рисунке видна волосатая грудь. Насмешка и над Монго, поскольку лев великосветских петербургских гостиных изображен курдом, которые в то время среди кавказских народов считались стоявшими на нижней ступени развития и использовались на самых тяжелых и грязных работах.
    Лермонтов в веселом дамском обществе любил шутки, пикирование эпиграммами, о чем писал в своем дневнике 22 мая 1840 г. А . И. Тургенев, когда находился в Москве одновременно с поэтом: “В театр, в ложи графа Броглио и Мартыновых, с Лермонтовым; зазвали пить чай и у них и с Лермонтовым и с Озеровым кончил невинный вечер весело. Le commerage et l,epigramme...” (сплетни, эпиграммы). В Пятигорске Лермонтов много рисовал шутливых шаржей в коллективный альбом, куда заносились разные случаи из жизни водного общества, во время прогулок, танцев, пикников. Этот альбом хранился у Глебова. Князь А. И. Васильчиков рассказывал П. А. Висковатому, что среди рисунков была изображена сцена въезда Мартынова в Пятигорск, на которой и въезжающий герой, и круг восхищенных и пораженных его красотой дам были замечательно похожи. Васильчиков запомнил даже подпись под рисунком: “Monsieur le poignard faisant sin entree a Piatigorsk” (Господин кинжал, въезжающий в Пятигорск). На другом рисунке Мартынов был изображен огромного роста с большим кинжалом от пояса до земли, объясняющийся с миниатюрной Надеждой Петровной Верзилиной, на поясе у которой был нарисован маленький кинжальчик.
    В воспоминаниях Н. П. Раевского, находившегося в то время в Пятигорске, молодежь, группировавшаяся вокруг поэта, называлась “бандой Лермонтова”. В нее входили Сергей Трубецкой, Михаил Глебов, Алексей Столыпин и, надо полагать, Лев Пушкин. А не могли их противники объединиться в другую банду, символом которой был кинжал? По свидетельству Я. И. Костенецкого “однажды пришел к Верилиным Лермонтов в то время, как Эмилия, окруженная толпой молодых наездников, собиралась ехать куда-то за город. Она была опоясана черкесским хорошеньким кушаком, на котором висел маленький, самой изящной работы черкесский кинжальчик. Вынув его из ножен и показывая Лермонтову, она спросила его: “Не правда ли, хорошенький кинжальчик?” “Да. Очень хорошо, — отвечал он, — им особенно ловко колоть детей”, — намекая этим язвительным и дерзким ответом на ходившую про нее молву”. Выше отмечено, что Надежда Верзилина также надевала на пояс маленький кинжальчик. И, наконец, на рисунке Г. Г. Гагарина, относящегося к 1841 г, на котором изображены Надежда и Аграфена Верзилины, последняя одета в черкеску, подпоясанную узким ремешком с маленьким кинжальчиком. Мы не знаем, имели ли три сестры одинаковые черкесские костюмы, или же одевали по очереди один и тот же. Но то, что они были сторонниками Мартынова, это весьма вероятно. Не случайна же строка в четверостишии Лермонтова: “Враги — мои друзья”, имеющая в виду и Мартынова, и его сторонников и сторонниц.
На снимке: Н. П. Верзилина. Портрет неизвестного художника.